Alexander Pushkin — The Prophet
With fainting soul athirst for Grace,
I wandered in a desert place,
And at the crossing of the ways
I saw a sixfold Seraph blaze;
He touched mine eyes with fingers light
As sleep that cometh in the night:
And like a frightened eagle's eyes,
They opened wide with prophecies.
He touched mine ears, and they were drowned
With tumult and a roaring sound:
I heard convulsion in the sky,
And flight of angel hosts on high,
And beasts that move beneath the sea,
And the sap creeping in the tree.
And bending to my mouth he wrung
From out of it my sinful tongue,
And all its lies and idle rust,
And 'twixt my lips a-perishing
A subtle serpent's forkèd sting
With right hand wet with blood he thrust.
And with his sword my breast he cleft,
My quaking heart thereout he reft,
And in the yawning of my breast
A coal of living fire he pressed.
Then in the desert I lay dead,
And God called unto me and said:
"Arise, and let My voice be heard,
Charged with My will go forth and span
The land and sea, and let My word
Lay waste with fire the heart of man".
| А.С. Пушкин — Пророк
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
(1826) |
