Я двигался, оглушенный мертвенным давлением. И душа испуганно притаилась, вслушиваясь, как надрывно стонет хрупкий каркас ее последнего кокона. Я рассматривал, как причудливые корни поверхностного мира бешено переплетаются и рвутся под порывами Обстоятельств. И не ведая того, пиджачное племя внешнего мира блаженно парит в болоте всеобщего порядка, а люди-комиксы-в-хюндаях наслаждаются неоновыми леденцами и целлофановыми поцелуями.

Я видел как там, на поверхности, любое событие единожды начавшись, уже никогда не имеет завершения, постепенно истончаясь и уплывая в бездонные глубины межвременья. И все мы - в лохмотьях своих деяний. Они тянутся за нами словно шлейф водорослей, цепляясь за коряги и камни. И когда больше нет возможности двигаться, мы останавливаемся, а наше "здесь" и "сейчас" уплывает дальше без нас, пустым местом. Такова борода смерти.

Я отчетливо чувствовал, как воздух подернут необычайными тайнами, древность которых не измеряется временем. И черные древесные богомолы оторопело вскинули ветвистые лапы, не в силах сдержать удивления.