Стылые водопады птиц скользят по горячему панцирю воздуха. Детальность сцен расщепляет личность на тысячу пристальных наблюдателей, ввергает в лабиринт глаза стрекозы, стирает точку входа и возможность возвращения.

Толчок в однонаправленность. В сумрачное чрево троллейбуса, медленно дрейфующего в теплом потоке электричества. Такова драпировка моего исчезновения. Стремнина ржавого джаза, захватывающая четырехколесная импровизация до ближайшей подземки.

Пальцы бегают по клавишам солнечных бликов, время от времени, смахивая с ресниц реальность происходящего.